Какой была и какой стала Старая Рязань

Теперь мы знаем (или догадываемся), как родилось, откуда пошло это название — Рязань. Версий много, можем брать на вооружение любую, можем, и об этом уже сказано, предлагать свою.

Знаем и о том, сколько лиха, сколько беды и страдания выпало за столетия на долю древних рязанцев, населявших «отрезанную» от остальной Руси землю.

Осталось провести четкую границу между двумя Рязанями: Старой, положившей начало княжеству, и новой — Переяславлем, городом, унаследовавшим от родительницы и великокняжеский престол, и — со временем — родовое имя.

Сегодня Старая Рязань — небольшое сельцо в Спасском районе, в полусотне километров от современного города, там, где, покачиваясь в берегах, плывет к своему устью Проня-река. Проня — правый приток Оки. А вид у сельца — самый незамысловатый. Церковь — наплывом старины, деревянные и кирпичные домики среди всхолмленной равнины, иссеченной — иногда до неприличия — шрамами раскопов. Было однажды — давненько уже, в 1822 году: некий крестьянин, звали его Ефимов, идя за сохой, выпахал из земли золотые бляхи, медальоны, бусы — выдающийся по обилию предметов и по их высокой художественной ценности клад, получивший в специальной литературе название «рязанских барм». Находка оказалась настолько весомой и необходимой для науки, что — неслыханное дело! — император российский прислал в награду крепостному мужику грамоту и десять тысяч рублей золотом. Знать бы августейшему, на что он толкает подданных своих! Старорязанское Городище сразу стало знаменитым: окрестные селяне, да и близлежащих городов жители, оставив исконные занятия, бросились полосовать, корежить поле мотыгами, заступами, железными прутьями.

Что-то находили, не без этого. Предметы быта, например: остатки рыболовных снастей, весы и гребешки, ножи и ножницы, браслеты и бусы, писала — тогдашние карандаши для вычерчивания грамоток на бересте, посуду и амбарные замки. Ратные доспехи: щиты, кольчуги, мечи, копья, алебарды, наконечники для стрел. Многое из этой нечаянной добычи можно видеть сегодня в залах областного краеведческого музея. Однако догнать, а тем лаче перегнать Ефимова с его сказочным везением никому из энтузиастов-любителей не подфартило, но вот ущерб науке они, любители, по незнанию и невежеству своему нанесли колоссальный, искалечив, уничтожив, превратив в брызги крошева тысячи и тысячи реликвий. Что касается «рязанских барм» — так любой желающий может полюбоваться на. них в Оружейной палате. Глаз не оторвешь!.. А еще — в недавнее уже время — археолог В. П. Даркевич обнаружил на месте Городища клад, в котором, очищенные от «пыли веков» и поднятые к дневному свету, вдруг заискрились, засверкали серебряные гривны. Тоже фантастическая посылка из прошлого!

Наука медленно запрягала, неторопко ехала. И все же на ее долю осталось немало. Начатые в прошлом столетии раскопки на месте древнего города продолжаются по сию пору. Результатом — ошеломляющие открытия. Выяснилось вдруг, что былая Рязань старше первого упоминания о ней в летописи (вспомним: 1096 год) на 130—140 лет. Что возникла и сложилась она как крупный торговый и перевалочный центр на великом «янтарном» пути из портов Балтики до Индии и Китая. Что по Оке, до которой с крепостных валов копьем достанешь, шел другой торговый путь — «в греки»: через волоки, ведущие от Рясского поля к притокам Дона, а дальше — простор Азовского и Черного морей, обожженный южным солнцем, сметливый купеческий люд… Что архитектура Успенского и Борисоглебского соборов, возведенных некогда здесь по воле Олега и Ярослава Святославовичей, была образцом совершенства. Не уступал им по красоте и Спасский собор, уцелевший фундамент которого в 1970 году был законсервирован по рецепту, назовем это так, архитектора М. Б. Чернышова. Что одиннадцатый, двенадцатый и начало тринадцатого века в истории Рязанского княжества — период его небывалого расцвета и могущества.

Все служило на пользу Рязани: оживленная торговля с заморскими странами; высокое качество изделий, производимых здешними ремесленниками; плоды пашенного земледелия, бортничества, охоты и рыболовства «…Старинные города Муром и Рязань по-видимому отличались своей зажиточностью, — не без оснований предполагает Д. И. Иловайский. — Из Болгарии приходили сюда хлеб, металлические изделия, жемчуг, шелковые и бумажные ткани и другие предметы роскоши; южнорусские купцы привозили преимущественно греческие товары: разного рода паволоки, драгоценное оружие и церковные украшения; нет сомнения, что и новгородцы посещали Оку и привозили немецкие изделия: вина, оружие, полотняные ткани и пр. Князья, конечно, покровительствовали торговле, которая доставляла им все средства к изобилию и роскоши…» Благополучие и достаток самым естественным образом способствовали- развитию культуры и искусства. Отдаленное, не заглушаемое эхо того времени — «Повесть о Николе Заразском». Не случайно же ее центральный персонаж Астафий (Евстафий), обыватель по натуре и путешественник поневоле, вдохновленный и подгоняемый небесами, несет икону Николы Чудотворца из Корсуня (Херсонеса) в Рязанское княжество — не в какое-то иное. Пусть и с невероятными трудностями, но доставляет к месту назначения. Великий князь Рязанский Юрий Ингваревич и юный его сын Федор, встретивший Астафия близ Красного — будущего Зарайска — строят храм во имя великого святителя Николая Корсунского.

Русь, и прежде всего Рязань, недремлющий ее форпост, живет ожиданием чуда, способного отвратить от нее неисчислимые грядущие беды. А они не за горами! Уже проиграна битва на Калке. Для объединенного русско-половецкого войска она — жестокий урок, ничему, увы, не научивший князей-обособленцев. Для монголо-татар та же битва — своеобразная разведка боем, подсказавшая им, что русских — когда они разрозненны, не спаяны единой стержневой мыслью — бить можно.

Трудно сказать, как могла сложиться судьба Старой Рязани дальше. Может, собрав в кулак все ближние и дальние земли, стала бы стольным городом всея Руси. Предпосылки к тому имела самые серьезные: и возрастом на два века старше Москвы, и богаче, сильнее в то древневременье была. Но, известно, история не знает сослагательного наклонения, а чудо, увы, не состоялось. В декабре 1237 года «пришел на русскую землю безбожный царь Батый со множеством воинов татарских…». Напрасно великий рязанский князь Юрий Ингваревич снаряжал для переговоров с ним сына Федоре: убили посла по приказанию хана, возжелавшего обесчестить его жену, а тело бросили на растерзание зверью и птицам. Напрасно мчались гонцы к соседям за помощью: каждый удельный преисполнился решимости выжить в одиночку. Пять суток ожесточенного штурма, молнии метательных снарядов с воспламеняющейся жидкостью, разрушенные «пороками» и «токмачами» стены. Осадные машины для Батыя соорудил некий изобретательный и сребролюбивый генуэзец. Европа и в те поры взглядывала на Русь без особого дружелюбия — боялась исконного ее могущества, неизбежной со временем устремленности разрозненных земель к слиянию в единое государство.

На шестые сутки Рязань пала. В море огня и крови, под ударами кривых сабель погибли не только ее защитники — все жители до крохотных младенцев. «Не было ни стонущего, ни плачущего… все вместе лежали мертвые»,— свидетельствует летописец. А Батый, сметя Рязань — первый значительный город на своем пути, пошел дальше: на Владимир, на Суздаль.

Попытки отстроить город заново былой силы ему не вернули. В 1300 году рязанские князья переселились в Переяславль. Еще раньше это сделал епископ с клиром.

Ваша оценка
( Пока оценок нет )
Добавить комментарий